Article

Russian Linguistics

, Volume 32, Issue 2, pp 115-123

First online:

Open Access This content is freely available online to anyone, anywhere at any time.

Russian syntax and semantics

  • Frederik KortlandtФредерик КортландтAffiliated withUniversity of Leiden Email author 

Русский синтаксис и семантика

Основная идея предлагаемого подхода заключается в том, что необходимо строго различать между аксиоматическим фундаментом теории, между допускаемой теорией творческой свободой, и между наблюдениями, которые имеют отношение к выбору среди допустимых в ее рамках альтернатив. Утверждения, которые логически вытекают из аксиоматического фундамента, в рамках теории имеют статус божественной истины, в то время как утверждения, которые основаны на свободе выбора исследователя, имеют статус ловкости рук (ср. Joos 1957, 80). Одно объяснение (ловкость рук) может быть проще или экономичнее другого, но подобный выбор невозможен в случае свойств, которые логически вытекают из аксиоматического фундамента.

Основной постулат теории Эбелинга (Ebeling 1978, 1984, 2006) таков: семантические отображения состоят из проекций (набора) различимых признаков, принадлежащих различимым объектам в реальном мире, и из их взаимоотношений. Чтобы свести семантическую систему Эбелинга к порождающей системе синтаксических правил, нужен набор формальных правил, отличающийся от порождающей грамматики обычного типа. Для того, чтобы создать доступное описание русского синтаксиса, я упростил систему Эбелинга, заменив значимые элементы формальными символами и отношениями, исходя из простоты, экономии и системной конгруэнтности, и ввел три операции, при которых семантические различия теряются на синтаксическом уровне, равно как фонемные различия – на морфонологическом уровне.